Шлейфы рыжей сухой пыли.

Лавина черных камней срывалась со стен. Чудовищный камнепад, высекая искры, катился с грохотом на Сеню.

Резонируя с рушащимися со скал камнями, выкрик Сени Шустова, то есть внезапно высвобождаемая им латентная энергия активного разумного существа сотворяла настоящее чудо.

Чудовищная лавина замирала.

Какое-то время слышался шелест песка.

Но потом и он растворялся в безумии раскаленной тишины.

Не забывайте, что на дворе стоял 1981 год, как сейчас говорят, самый пик застоя. Это лягушка Басё, прыгнув в старый пруд, разбудила вековую печаль, а в гигантской империи…

В научной литературе, объяснял Сеня свое открытие далекому литовскому другу, не раз отмечался тот странный факт, что незадолго до землетрясения даже самые дурные собаки начинают выть, а коровы мычать, а ослы заходятся в истеричных воплях, ящерицы и змеи выползают на горизонтальные плоские поверхности, – то есть каждый живой организм в меру сил и возможностей пытается выразить раздирающие его чувства.

И дело не в слепом инстинкте.

Животные, повинуясь каким-то неизвестным, но явно существующим в природе законам, стараются обратить скрытую энергию своих организмов на грозящую смертью опасность.

Правда, делают они это вразнобой.

А вот если бы вместе…

Указанную выше формулу Сеня Шустов вывел эмпирически.

Он множество раз рисковал жизнью под Черными останцами, перебирая ряд самых известных имен – от Иуды до Чингисхана, от Македонского до Цезаря, от Торквемады до Ленина. Эффективным, впрочем, оказался только указанный звукоряд. Поэтому Сеня был убежден: если бы за секунду до самого катастрофического землетрясения все коровы, петухи, собаки, лошади, овцы, а с ними, понятно, люди смогли бы прокукарекать, пролаять, промычать, проржать, проблеять, проорать это сакраментальное: «Бре-е-ежнев… жеребец!», самое страшное стихийное бедствие отступило бы.